Общество

ВАЛЕНТИН МИРОНОВ. В СЕРДЦЕ МОЕМ НАВСЕГДА

Июнь  27, 2008 1754

“Так было прежде... и со мной”

Александр Пушкин

1953 — 1965

(Продолжение. Начало в № 40, 42)

АЗОВ

ВАЛЕНТИН МИРОНОВ. В СЕРДЦЕ МОЕМ НАВСЕГДАПосле техникума нас, человек десять выпускников, направили по распределению на Азовский завод, изготавливавший кумулятивные мины. Назначили меня бригадиром на токарном участке. Девятнадцатилетним начал руководить людьми. Я не стал их учить, как надо работать, но, видимо, проявлял характер, и меня заметили.

Как-то один из современных по тому времени станков завода "Красный пролетарий", как сейчас помню, 1К62, надо было наладить, поставить копировальное устройство. Никто в цехе не был специалистом, и никто не взял на себя ответственность. А я взялся и наладил. Меня оценили, и к новому году перевели в отдел главного технолога. В должности инженера-технолога ОГТ я и проработал там год.

После бригадирства в цехе на инженерной должности в отделе было нелегко. Отвечал за кузнечно-прессовый и производственно-механический цехи. Работал с ОТК, с главным инженером, с технологами в цехах. Непростыми были отношения с военпредами, которые всякое изменение в технологии считали нарушением закона!

В этой среде я начинал становиться на ноги.

Рассказывает Тамара Миронова

ЗНАКОМСТВО

ВАЛЕНТИН МИРОНОВ. В СЕРДЦЕ МОЕМ НАВСЕГДАЯ поступила в техникум после седьмого, а Валя после восьмого класса. Первый день занятий. Прихожу в аудиторию, села за первую парту. Входит мальчишка, и знаете, сразу я его заметила. Он так на меня стрельнул глазами из-под чуба и пошел в конец класса. На "камчатку".

Вскоре нас направили в Рогачево. На колхозном току мы веяли, сушили зерно. Готовили к закладке на зимнее хранение. От Рогачева до Краснозаводска недалеко, километров шесть. Но денег на автобус, естественно, не было.

Валя был с велосипедом и после работы сразу предложил:

— Садись на раму, довезу.

И он меня на раме всю неделю возил. В Краснозаводске мы жили друг от друга километрах в двух. Он на Нижнем поселке, а я на Возрождении. По утрам он поднимался в гору, заезжал за мной. И мы ехали в колхоз на его велосипеде.

Потом начали учиться, и Валя стал дружить с моей подружкой. Она была из Карабанова и снимала у меня угол.

ТОПОВ

На втором курсе — я уже была старостой группы — послали нас на картошку. Нашим классным руководителем был Николай Дмитриевич Топов. Он закончил в Москве институт военных переводчиков, который готовил разведчиков для работы за рубежом. Топов знал четырнадцать языков! От всех европейских до индийских, китайских и еще каких-то. Но незадолго до этого у него репрессировали отца. Потом, когда мать Топова вторично вышла замуж, репрессировали отчима. И ему после института выдали, что называется, "свободный диплом". Устраивайся, мол, сам куда хочешь. Он нашел только место преподавателя немецкого языка в Краснозаводском техникуме. Все это, конечно, мы потом узнали.

Был Николай Дмитриевич очень озлобленный на жизнь, и к тому же военный до мозга костей.

Входит в аудиторию. Перед ним — 45 человек.

"Встать! Сесть!" Мы встаем, садимся. "Встать! Сесть!" — и так могло продолжаться раз десять. Если мне, как старосте, надо было к нему обратиться по какому-то делу, обязана была подойти чуть не строевым шагом и стоять навытяжку, как по команде "смирно".

Он в Краснозаводске женился, родились у него двое ребятишек. А жене на обед он выдавал один рубль. Для сравнения: средняя зарплата на заводе была 1000 — 1200 рублей. Наша стипендия в техникуме 230 рублей.

Мороженое тогда стоило 1 рубль

50 копеек. Были еще такие маленькие "лизунчики" — две вафельки, а между ними ломтик мороженого — они стоили по 75 копеек. Словом, эта женщина от Топова ушла.

"САБОТАЖНИК"

ВАЛЕНТИН МИРОНОВ. В СЕРДЦЕ МОЕМ НАВСЕГДАИ вот на втором курсе мы в совхозе.

Норму выполнили, день кончается.

Все мокрые, холодные, голодные. У Вали на ногах галоши, прикрученные проволокой. Весь он был промокший снизу и сверху.

Топов требует еще собрать картошки и отвезти в магазин.

Валя говорит, что не пойдет. Топов:

— Кто еще не пойдет?

Никто не хочет. Тогда он каждого начинает опрашивать: такой-то — идешь работать? Пошли, куда денешься.

Оставил Топов "треугольник": комсорга, профорга и старосту — и приказал Валентину уезжать, пригрозив, что выгонит из техникума.

Через неделю мы возвращаемся на занятия. Топов собирает собрание и объявляет об исключении Миронова из техникума. Группа против. Топов:

— Или я, или он!

Мы все за Миронова. А директор Жиленко жил у нас на Возрождении и если шел в техникум и видел кого-то из своих студентов, то обязательно подходил, шел вместе, расспрашивал, рассказывал…

Утром мы шли с отцом. Отец хорошо знал Жиленко. Иван Илларионович нас догоняет, спрашивает о жизни. И я ему рассказываю о Валентине, что парень хороший, что его отец погиб на фронте, семья живет в тяжелейших условиях. Причем в то время пенсию по гибели кормильца у Валентина отобрали. Надо было выбирать: стипендия или пенсия. Он выбрал стипендию и остался без пенсии, так что если бы его выгнали, остался бы вообще без денег.

Жиленко попросил меня к нему зайти и рассказать подробно, что случилось на сельхозработах.

Я пришла, рассказала Жиленко, что и как. В общем, Валентина оставили в техникуме. Топов тоже остался.

ИЗДЕВАТЕЛЬ

Курсе на третьем поймал меня Топов в коридоре, поставил к стенке и принялся стыдить, зачем такая умная девушка встречается с "хулиганом и бандитом" Мироновым. Неужели не нашла более достойного парня? Я ответила, что считаю Валю достойным себя.

И характеристику в военкомат Топов написал Вале такую, что военком очень удивлялся. Говорил, что после тюрьмы к ним приходят с лучшими характеристиками.

По программе немецкий заканчивался на втором курсе, но Топов вел его у нас все годы до последнего дня. Издевался над Валентином.

Когда настала "оттепель", Топов попытался устроиться в какое-нибудь высшее учебное заведение. В конце концов устроился преподавателем в один из сибирских университетов. В 1968 году он приезжал в Краснозаводск, и мы случайно встретились на улице. Топов второй раз женился. У него была молодая жена. А я рассказала, что замужем. Что "бандит" Миронов уже начальник отдела, у нас двое детей, квартира, машина… Тут и Валя с детворой появился. Но Валя к нам не подошел. Сидел с мальчишками в "запорожце" и ждал, когда мы с Топовым закончим разговаривать.

ЛЮБОВЬ

На третьем курсе мы поехали на практику в Нерехту Костромской области. Я встречалась с пареньком из нашей группы, а Валя с моей подружкой из Карабанова. Мы вчетвером везде ходили.

Когда вернулись из Нерехты, мой молодой человек умер. Заболел скоротечным раком крови и в течение месяца угас.

Я не выходила из больницы, он скончался буквально у меня на руках.

Хоронили его всем техникумом, ребята копали могилку…

После похорон выхожу на улицу, а навстречу Валя:

— Пойдем куда-нибудь?

И мы так ходили, ходили… На следующий день опять. И так до 1 сентября.

Приезжает на занятия его подружка. Валентин мне объясняет, что будет дружить только со мной. И с третьего курса мы уже не расставались.

Валя раньше был такой зажатый, как волчонок. Глазами сверкает и молчит. А моя семья: пятое поколение с высшим образованием. И когда мы стали с ним встречаться, я ему все рассказываю, рассказываю. Он поначалу только слушал, а потом и сам начал разговаривать. Удивлялся впоследствии:

— Из меня никто слова не мог вытянуть, а с тобой могу общаться.

Еще шутил, что будет у него высокооплачиваемая работа с телефоном, машиной, секретарем… Он это просто так говорил. Тогда в 1955 — 1956 году нам было лет по шестнадцать-семнадцать. И я не верила и смеялась.

Ходили в клуб на танцы, где Валя играл в оркестре. Пока он играет, я стою у стеночки. Когда оркестр отдыхает, включают патефон, и мы с ним танцуем. Потом я заметила: только меня кто-нибудь пригласит, оркестр перестает играть. А это оркестранты сообщают Вале: твою пригласили! Иди скорей, пока не отбили. Так простаивала у стеночки и танцевала с одним Валей. Когда поженились, Валя перестал играть в оркестре. Работа, семья, уже не до музыки стало.

АЗОВ

В Азов по распределению мы уже поехали как влюбленная пара.

Сначала обитали в длинном бараке, называли его "метро", потом нас переселили в общежитие. Хорошее общежитие.

Мы не жили как муж и жена, но деньги у нас были общие, вместе питались, ходили на работу и везде. Нам предлагали даже сыграть в Азове комсомольскую свадьбу. Я-то всю жизнь занималась общественной работой, но Валя не был комсомольцем.

Валя пошел в Азовский райком комсомола, где ему сказали: как же так, дорогой товарищ, вам уже пора в партию вступать, а вы еще не член ВЛКСМ?

Когда он уже работал первым секретарем горкома, приезжал по вечерам уставший и предлагал: пойдем на улицу, воздухом подышим. Выходим, и он рассказывает, какие события за день произошли. Я чувствую, он не столько для меня говорит, сколько для себя. Чтобы проанализировать. Иногда говорит, говорит и поясняет:

— А тут я не прав. Это надо исправить.

И опять рассказывает, рассказывает. Потом благодарит:

— Ты молодец, помогла мне разобраться в сложной ситуации.

А я и слова не сказала. Только слушала.

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

13,91 KbВместо положенных трех лет по распределению на азовском заводе мы проработали год. В 1958 году у Вали умерла бабушка, за больной мамой стало некому ухаживать, и ему пришлось возвращаться в Краснозаводск. Главный технолог вызвал тогда меня и сказал, что не будет задерживать. Объяснил, что о нашей с Валей любви на заводе столько говорили, что разлучать нас было бы кощунством.

Вернулись в Краснозаводск. Я пошла работать мастером в инструментальный цех, Валя устроился на Новостройку.

Мой отец во время войны работал на заводе главным механиком, потом начальником второго отдела. Удивительный был человек. Он меня спрашивает, что мы с Валей решили. Отвечаю, что хотели бы пожениться, но жить негде.

Я, родители и два брата занимали одну комнату в трехкомнатной коммуналке. Отец говорит:

— Где пятеро, там и шестеро. Отодвинем гардероб, будете за ним жить.

И мы с Валей поженились.

Отец работал на заводе с 1933 года и ни разу ничего для себя не попросил. Когда я уже ждала ребенка, отец пошел к директору. Тот очень удивился:

— Как, разве ты не в собственной квартире живешь? Ну, ты меня убил!

Потом в этом же доме отцу выделили две комнаты тоже в коммуналке. В одну комнату переехали родители и братья. А нам досталась целая отдельная комната. В ней родился наш второй малыш.

Когда Валя перешел на Реммаш, где Владимир Иванович Карпычев был начальником экспериментального производства, в 1965 году мы получили отдельную квартиру.

Такое было счастье!

 

Записал Анатолий Северинов

(Продолжение следует)

Газета «Вперед» , №45, 25.06.2008



Нравится: 120 / Не нравится: 0