Главные новости
Я люблю бывать по осени в этом месте, на левом берегу Оки, где тихо и скромно живет маленький городок Таруса. Для своего места жительства он выбрал невысокие холмы, поросшие березовыми рощами. Сегодня березы стоят продрогшие под осенним неприветливым ветром. Лишь к вечеру их тонкие стволы заботливо укутывает туман, наливаясь, как молоко в молочник. Ежась под холодным небом, деревца сгибаются, пытаясь заглянуть в теплые окна домов, где всегда уютно, а в сенях пахнет яблоками.
Странноприимный городок
Таруса всегда утопала в яблоневых и ягодных садах. Раньше яблоки здесь продавали в больших бельевых корзинах. И теперь продают — ведрами. Спросив ради интереса о цене, растерялись, услышав ответ, прозвучавший встречным вопросом: "А вы бедные иль богатые?"
Вопрос был задан столь простодушно-доверчиво, что невольно улыбнулись: "А зачем вам?" — "Коль бедные, за 20 рублей продам, а богатые будете — за 35". Своим чистосердечным признанием баба Лида Шерганова обезоружила нас совсем, и мы купили ведро яблок за 35 рублей.
Но это так, к слову. Потому как не только в садах утопает скромная Таруса, но и в человеческой привязанности, которую испытывает к ней каждый однажды здесь побывавший. Ведь сколько на Руси похожих провинциальных городков — тысячи. Но Таруса одна. Сама по себе. Особняком. И объяснить тайну ее притягательной силы не возьмется никто. Здесь судьба словно очерчивает некий строгий круг, границу счастья. Переход через эту границу — томительное ожидание возвращения к ней.
Таруса — судьбоносное место. Она сплелась, срослась корнями, ветвями, побегами с семьей Цветаевых, и разорвать эту связь не властны ни годы, ни люди. Тарусу предпочел всем городам и странам Константин Паустовский. С ней крепко-накрепко связал свою жизнь Борисов-Мусатов. А сколько еще поклонников, прикипевших к этому странноприимному городу.
Домик окнами в сад
Цветаева и Паустовский родились в один год. Но в Тарусу они приехали в разное время, с интервалом чуть ли не в 60 лет. Но тем этот город и удивителен, что в какое бы время года вы сюда ни приехали, сердце свое оставляете здесь навсегда.
"Остаться бы здесь на весь отпуск... От одного воздуха все пройдет, все неприятности... Снять комнату в домишке с окнами в сад. Открыть настежь окна, лечь, укрыться и слушать, как дождь стучит по лопухам..." ("Дождливый рассвет".)
В 1956 году Паустовский реализует свою мечту, купив по рекомендации половину домика в незнакомой ему прежде Тарусе.
Домик оказался в тупике пыльной, немощеной, развороченной улицы, но над рекой Таруской, за которой расстилались неоглядные дали. Так что на самом деле это был не тупик. А выход.
"Снова ему захотелось остаться здесь. Он любил русские городки, где с крылечка видны заречные луга, широкие взвозы, телеги с сеном на паромах. Эта любовь удивляла его самого". ("Дождливый рассвет".)
С тех пор Паустовские жили в Тарусе подолгу, если не уезжали за границу или на юг. Здесь Константин Георгиевич писал в кабинете с окном, распахнутым в сад. В кабинете было немного книг, но много света и воздуха. А где просторно и светло, там всегда покойно. Пчелы влетали прямо в окна и садились на написанные им строки, как на цветы.
Но чаще он любил работать в небольшом домике-беседке в укромном уголке сада. Здесь было прохладно и тихо. Большие открытые окна с легкими занавесками, скромная обстановка... "Пишу только от руки, — говорил он. — Машинка — свидетель, а творчество писателя — абсолютно интимное дело. Оно требует полного одиночества. Перед тем как сесть за работу, надо собрать все силы души, надо перестать стесняться самого себя. Надо быть максимально щедрым, когда пишешь книгу. Выложить все".
Лампочку Ильича зажег Паустовский
На окраине города, недалеко от городского кладбища, в конце улицы стоит небольшой дом с табличкой на фасаде, извещающей, что здесь с 1956 по 1968 годы жил Константин Георгиевич Паустовский. Дом светлый и просторный. Бревенчатые, аккуратно рубленые стены. Никакой покраски. Над входом в кабинет писателя — фотография в скромной рамке: заснеженная улица провинциального городка. В меховой шапке, с поднятым воротником, глубоко засунув в карманы руки, идет Антон Павлович Чехов, которого Паустовский чтил больше других писателей.
Константин Георгиевич много сделал для Тарусы, которую просто обожал. После его статьи "Письма из Тарусы" в газете "Правда" город распростился с движком-пыхтелкой, который давал свет по мере сил и возможности. Появились электроэнергия от высоковольтной линии, водопровод, и была асфальтирована, наконец, дорога Таруса — Серпухов.
Паустовский вставал рано, в четыре утра — мучили приступы ас