Главные новости
Пока столпы сергиевопосадского туризма обдумывают концепцию развития районной туристской отрасли, проводят на эту тему «круглые» столы и конференции, в Селковском поселении за несколько лет голыми, как говорится, руками создали турпродукт мирового уровня. Ошибки нет: именно мирового. Мы вот о Канарах мечтаем, а не знаем того, что от туристской моды отстали.
Теперь поклонники агротуризма едут к нам из Старого Света и из-за океана; европейцам и американцам жутко любопытно увидеть нашу настоящую русскую деревню.
Мы морковные грядки закатываем, как асфальтом, рулонами паркового газона, а жителям Швеции и Парижа хочется своими руками рыхлить клубничную делянку, доить буренку и завтракать парным молоком. Заморским гостям в охотку по-фермерски объезжать на смирной кобыле живописное русское «ранчо» и вообще предаваться простым деревенским удовольствиям.
Скажете, заблудились чудаковатые европейцы, сбились с караванного пути мирового туризма? Может быть, таких туристских «гурманов» единицы? Но, кликнув в Интернете деревню Плотихино, убеждаюсь, что тропинка в русские «Канары» хорошо утоптана. Желающих погостить на ферме «Машенька» у гостеприимной семьи фермеров Фроловых столько, что кому-то иной раз приходится подождать своей очереди на популярный тур в деревню. Конечно, захотелось понять, чем так привлекает своих и зарубежных поклонников агротуризма этот хутор. Ведь, кажется, туристских звезд за комфорт он с неба не хватает.
Интеллигент на тракторе
В гости к коренному жителю этих мест, неутомимому фермеру, дотошному депутату Селковского поселения Владимиру Владимировичу Фролову еду в гости впервые. Думала, придется искать частное подворье, выспрашивать проезд у сельчан — а чищеная дорога сама привела на хутор со сказочным именем «Машенька». Дорожники с утра еще выкапывали из снежной целины деревенскую конечную автобусную остановку, а фермерский тракт будто и не заметало в обильные снегопады. Вот что значит выйти на международную туристскую тропу: статус популярного для путешественников адреса обязывает. Назвался базой размещения — сугробы с дороги убирай, чтобы тебя под снегом не искали.
Подъезжает еще один участник нашей встречи — заместитель главы местной администрации, однофамилец хозяина, Александр Михайлович Фролов. Выясняется, что тезки по фамилии знакомы еще с тех пор, когда Александр Фролов был главным инженером в «Торгашинском», а Владимир после школьных курсов механизаторов пришел в хозяйство трактористом.
Получил он тогда «белоруса» — и в поле. Для сельского парня обычное дело. Но сразу было ясно, что такой любознательный «курсант» в трактористах не задержится. Увидел он в Прибалтике, пока служил в армии, европейский хутор, и тот ему в душу запал. Вернулся со службы, ни минуты не сомневаясь, что надо учиться. Закончил ВАКЗО с дипломом ученого агронома. Теперь под его началом в «Торгашинском» была бригада трактористов. Работать как-нибудь он никогда не умел, поэтому вскоре они с главным инженером-однофамильцем получали правительственные медали за аграрное преобразование Нечерноземья. Отличную кукурузу выращивал агроном Владимир Фролов.
Трудно только первые десять лет…
Час пробил для него в 1989-м, когда в стране началось фермерское движение. Говорит, что не представляет, как отважились тогда на фермерство бывшие горожане — библиотекари, учителя. Поверили, что правительство бывшего Союза, как обещало, будет холить и лелеять голландский фермерский эксперимент в Подмосковье. Где теперь та страна и то правительство?
А на веригинских фермах, которые сельские новобранцы неосмотрительно основали вдали от большой дороги, уже целое поколение выросло при керосиновой лампе без надежды на электричество.
Большая часть незадачливых фермеров уже разбежалась, без сожаления продав свои неуютные «усадьбы». Голландцы, наверное, ужаснулись бы, увидев, какие всходы дал у нас их европейский опыт. Но Фролову, потомственному крестьянину, сам бог велел попытать счастья на вольных хлебах.
Признает, что ничего бы не вышло без поддержки супруги Елены Владимировны. Она коренная горожанка, да вот беда — полюбила тракториста с васильковыми глазами и заразительной улыбкой. Первый год все спрашивала мужа, который суетился на строящейся сельской усадьбе: «Когда мы отсюда уедем?» Он просил потерпеть годик, потом еще три, потом десять, а сег